
В преддверии выборов и на волне роста национализма коммунисты предложили вернуть в паспорт графу «национальность». Однако страна уже достаточно далеко продвинулась на пути построения гражданской нации, чтобы возвращаться к «пятой графе».

После смерти Каддафи его противники начнут выяснять отношения между собой: ливийское общество любит харизматиков (именно таким незаурядным человеком был Каддафи), а харизматичного лидера у повстанцев нет. Но при любом раскладе Ливия останется поставщиком нефти, так как ливийцам нужны деньги.

Власти Путина ничто не угрожает. Он устраивает правящую элиту, которая имеет возможность обогащаться и не хочет ничего менять. Если Путин начнет проводить реформы, а они провалятся, то виноват будет не он, а конкретные исполнители. Запад принимает Путина как неизбежность. Общество и оппозиция также не представляют угрозы для Путина.

Михаил Прохоров ушел с политической сцены не из-за своих ошибок, а поскольку изменились та роль, которая была ему отведена, и та игра, которую вел Кремль. Но, возможно, в будущем Прохоров еще будет востребован как политик — и необязательно как лидер либеральных сил.

Похоже, что изначально предвыборная кампания планировалась живой и конкурентной, чтобы в итоге включить в повестку дня либеральные реформы, но внешнеполитические и экономические факторы повлияли на изменение модели: было решено отложить реформы, которые ранее планировалось провести после выборов. Поэтому теперь выборы пройдут по крайне простой схеме.
Вторая волна мирового кризиса уже пришла. Возможное распространение кризиса на Россию и его динамика определяются внешними факторами — ценой на нефть и развитием кризиса в Европе. Но ситуация в экономике России и так выглядит не слишком радужно.

Заявление Аркадия Дворковича о том, что нас ждут еще 15 лет реформ от Дмитрия Медведева, сделано с целью убедить людей, что Медведев — по-прежнему перспективный политик. Однако почему граждане должны верить, что Медведев станет проводить реформы, если до сих пор все его преобразования были лишены практического смысла?
Система предварительного следствия в РФ изначально позволяет рассматривать подозреваемого как преступника, поэтому в следственных изоляторах содержится множество людей — и порой они умирают там, как директор школы Кудояров. Но именно такая судебно-следственная система удобна для власти: она держит общество в страхе. Судебную систему надо кардинальным образом реформировать.

В речах Путина нет никакой конкретики; за его заявлениями не просматривается стратегия. Власть должна готовиться к возможному ухудшению ситуации в стране, развивая политическую систему и укрепляя партии, — но вместо этого она действует более примитивно: расширяет полномочия силовиков.
Мир стоит на пороге нового кризиса. Так как Россия является частью мировой экономики, нашей стране угрожают серьезные экономические проблемы. Уже сейчас нужно думать о том, какие расходы в бюджете можно сократить и как оказать дополнительную поддержку экономике.
Дефолт Греции неизбежен, и он повлечет за собой кризис в остальной еврозоне. Если европейский финансовый рынок остановится, как это было в 2008 г., то под ударом окажется и Россия. В этом случае следует ожидать ослабления рубля.

Владимир Путин опубликовал статью о Едином экономическом пространстве России, Казахстана и Белоруссии на основе Таможенного союза этих стран, которое станет основой для будущего Евразийского экономического союза. Путин хочет «собирать земли», но как политическое образование Евразийский союз — сомнительный проект.

Россия и Китай в очередной раз заблокировали принятие резолюции против Сирии. Тем не менее высока вероятность того, что НАТО все-таки нанесет удар по этой стране. Однако вмешательство НАТО может стать ошибкой, которая приведет к гражданской войне в Сирии и обрушит всю ситуацию на Ближнем Востоке.

Если исходить из логики выживания системы, то властный тандем блестяще выполнил свою задачу и обеспечил сохранение у власти Путина. Теперь же, в условиях надвигающегося кризиса, дальнейшее раздвоение для власти не нужно и даже опасно — правящей группировке нужен один жесткий лидер.
Проблемы российской экономики — это, в числе прочего, потребность в иностранных технологиях, недостаточная забота бизнеса об общественном благе, отсутствие устойчивого роста после 2008 г. Также нужно готовиться к тому, что вторая волна мирового кризиса скоро может дойти до России (но за судьбу доллара и евро в долгосрочной перспективе волноваться не стоит).

Владимир Путин решил вернуться к ельцинской схеме суперпрезидентства, когда глава государства возвышается над прочими институтами и принимает важнейшие стратегические решения. При такой системе партийная структура Думы и взаимодействие с представленными в ней партиями не очень важны для президента — главное, чтобы партии вели себя предсказуемо.

«Правое дело» во главе с Михаилом Прохоровым было задумано как «кремлевский проект», но этот проект провалился из-за отказа Прохорова слепо следовать инструкциям Суркова и выполнять сугубо служебную роль. По этой причине Прохоров, помимо прочего, не смог решить задачу совмещения либерального и национального — а это было бы полезно для постимперской России.
Владимир Путин принял решение вернуться на пост президента. Однако для того, чтобы Россия справилась с новыми вызовами и угрозами, ей необходима радикальная модернизация — а ее Путин опасается больше всего: ведь если начать капитальное обновление системы, вся конструкция начнет рушиться.

Владимир Путин, возвращающийся на пост президента, фактически выступил с предвыборной программой, раздав беспрецедентно щедрые, но абсолютно нереалистичные обещания россиянам. Однако популистская политика, видимо, будет свернута после выборов, и завышенные ожидания будут скорректированы.
Путин станет баллотироваться в президенты в 2012 г., а Медведев займет место премьера. Все рычаги власти остаются в руках тандема, но бюрократический аппарат на какое-то время станет неработоспособным — чиновники начнут искать себе места в новой властной конструкции — и может не успеть отреагировать на приближающийся экономический кризис. В долгосрочной же перспективе стране грозит застой.